Инста мамы

Меруерт Алонсо: Я написала «Короткое лето Шантеклеры», чтобы оживить всех, кто ушел

Мы поговорили с Меруерт Алонсо о том, как создавался ее первый сборник рассказов, сомнениях, творческой команде и ее дочке Клое, которая стала главным героем ее новой книги.
Меруерт Алонсо: Я написала «Короткое лето Шантеклеры», чтобы оживить всех, кто ушел
Мы поговорили с Меруерт Алонсо о том, как создавался ее первый сборник рассказов, сомнениях, творческой команде и ее дочке Клое, которая стала главным героем ее новой книги.
Меруерт Алонсо: Я написала «Короткое лето Шантеклеры», чтобы оживить всех, кто ушел
Мы поговорили с Меруерт Алонсо о том, как создавался ее первый сборник рассказов, сомнениях, творческой команде и ее дочке Клое, которая стала главным героем ее новой книги.

Про сборник рассказов «Короткое лето Шантеклеры» все лето писала когорта читающих журналистов и блогеров. Название книги, как и фамилия автора, вводили в ступор обывателей, до момента пока не открывалась первая страница сборника. Только после этого казахстанка Меруерт с испанской фамилией Алонсо становилась понятной для нашего читателя. Сейчас она живет на другом краю света и воспитывает детей в интернациональной семье, но на творчество писательницу вдохновило ее прошлое с детством в поселке городского типа с советскими вахтершами, пьяными тренерами и соседскими девчонками.

Мы поговорили с Меруерт о том, как создавался ее первый сборник рассказов, сомнениях, творческой команде и ее дочке Клое, которая стала главным героем ее новой книги.

Pandaland Image

- Меруерт, многие пишущие люди страдают от перфекционизма. Они читают классиков и думают: «Я так никогда не смогу». Сколько произведений из-за этого предательского ощущения мир не увидит. Расскажите, когда Вы поняли, что книге быть?

Перфекционизм и я — это две параллели. Перфекционизм живет сам по себе, а я в своем мире. Наши пути, как в песне, не пересекутся никогда.

Перфекционисты читают классиков, говорите? Только они? А как же мы, простые смертные, у которых не всегда все идеально? Отвечая на ваш вопрос, возникали ли у меня в голове сомнения на тему «я так не смогу», задумалась. Нет, не возникали. Для того, чтобы начать сомневаться, сначала надо попробовать.

Поняла, что книге «Короткое лето Шантеклеры» быть, после трети написанных рассказов. Штат работающий со мной, а это редактор и корректор, сознательно занижали цены за свою работу. Иногда казалось, что скажи я: «Девочки, бюджет закончился, кошка сдохла, хвост облез», они бы и дальше работали с тем же рвением. За идею. И как сказал корректор (мы с ним лично не знакомы, работали на удаленной основе): «Не стыдно править».

- Кто первым прочитал ваш сборник? Каким был отзыв?

Первой сборник прочитала Майя Акишева.

Не потому, что я ей доверяю больше чем другим, а так сложилось. Выйдя из головного офиса Меломана, мы встретились с ней. В сумке была свежая, еще теплая, прямиком из типографии книга, которую я показывала в виде демонстрационного экземпляра сотрудникам Меломана (они впоследствии купили весь тираж). Таким образом, Майя, прочла книгу за три дня до официальной презентации. Первой. Отзыв был хорошим. Не а-ля «дружеский пиар», мы с Майей не подруги. А честно и по-делу. Спустя три дня после презентации, Майя говорит: «Я к тебе так по-свойски на "ты" еще позавчера могла, а сегодня, после прочтения не могу». И тут я как Брэдли Купер с Леди Гагой чуть не запела в голос: «A Star is Born». Шучу.

Pandaland Image

- Зачастую хорошие книги живут своей жизнью после выхода. Каждый видит в ней свой смысл, но рождение безусловно дает писатель. Скажите, какая центральная идея по-вашему в сборнике рассказов «Короткое лето Шантеклеры»?

Жизнь маленьких людей в маленьких городах. Таких неприметных, заметенных снегами, отрезанных от железнодорожных путей, от неоновых огней торговых домов, там, где для кого-то смерть и сонное царство, а для нас, выросших в этих богом забытых пгт (поселки городского типа) это жизнь. Маленькая, короткая, такая же неприметная как мы.

Сбежав из своего болота (я его хвалю на каждом шагу, как правильный кулик), поселившись на краю света, живя в стране-перевертыше, Перу, поняла, что забываю всех этих Ленок, алкоголика тренера, вахтерш, деревянные скамейки, на которых рождались самые первые сказки и сплетни шумного двора, захотелось обмануть время и память, вписать, оживить тех, кто ушел. Развернуть лицом ко мне, уже не десятилетней, а взрослой, в тридцать три года;  всмотреться в них, запомнить навсегда, а там уже пусть уходят, не страшно.

- Я не читала сборник, но мне бы хотелось узнать про то, как Вы придумали название своей книги. Я думаю нашим читателям тоже будет интересно…

Рабочее название сборника было «Истории, которые не понравятся никому». Редактор не дала добро, говорит, пессимистично. Нашим радость подавай, иначе, не купят.

И вот уже книга написана, генеральные читки сделаны, за все, как говорится, уплОчено, а идеи нет. Неделю нет, две нет, радость и «продаваемой» обложки с кричащим названием тоже нет. В сборнике есть рассказ «Шантеклера и немного любви», не буду спойлерить, но это не выдуманный персонаж, она действительно была в моем детстве.

И вот мы сидим в арендованном домике, полночь, тропический теплый дождь омывает пальмы, стучит по кокосам, конец мая, через пару дней наступит зима. Я вслух мужу говорю: «Какое короткое лето. Как у Шантеклеры».

К утру оформилось название  книги «Короткое лето Шантеклеры».

Pandaland Image

- Меруерт, насколько мне известно, ранее вы работали журналистом. После выхода книги, Вы продолжаете писать для изданий? Или личное творчество не оставляет места статьям «на заказ»?

Да, до выхода книги я работала журналистом и писала для глянца и интернет-изданий. После выхода не осталось времени на дополнительную работу. Не смотря на то, что те, с кем я работала повысили гонорары. Так смешно. «С чего это вдруг?» — спрашиваю. А мне: «Ну, ты же теперь писатель».

- Ваша книга достаточно хорошо продается в Казахстане. В социальных сетях Вы делитесь отзывами своих читателей. Что пишут Вам люди? Вы ожидали, что будет именно так?

Книга продается неплохо, да. С учетом того, что не было никаких пиар-кампаний, афиш и стендов.

Прочитавшие книгу, пишут много. Прям листами вордовскими. Кто-то плачет, вспомнив родных, которые остались на Родине. Кто-то смеется, узнавая себя и друзей. Кому-то грустно, а кто-то вдохновившись, сел писать свое. Отзывов сотни, и нет ни одного равнодушного. Когда я писала книгу, примерно представляла «своего» читателя. Молодая девушка, в районе 27-35 лет. В книге много Советского, нашего общего прошлого, и дети двухтысячных в этой памяти не всегда заинтересованы.

После выхода поняла, что ошиблась. Читатели оказались от 17 до 78 (!) лет. И что самое интересное — каждый нашел в рассказах свое.

Удивило число молодых людей, читающих казахстанскую литературу. Я лежала на полках с Пелевиным, Коэльо, Яхиной, да с кем я только не делила за эти месяцы книжные полки, и выбирали меня. Никому неизвестного, молодого писателя.

Pandaland Image

- Расскажите о том, что Вас вдохновляет: ситуации, люди, пейзажи, другие авторы или что-то другое?

В первую очередь вдохновляют люди. Без них не было бы диалогов, судьбоносных и дурацких встреч, взглядов. Молчания, в котором прощение и одобрение. 

Погода вдохновляет. Туманы, например. В Лиме сто восемьдесят дней в году туманы. Город обволакивает с ног до головы в серую вату цвета кишок осла. Гаруа. И ты идешь по улице, по пояс во влажной вате, на ощупь, по-памяти. Слева грохочет Тихий океан, вороша каменные валуны, выплевывая на берег морских ежей, ракушки. Справа подвесной мост — по нему бегут по своим делам люди, едут автомобили с работающей без устали противотуманкой, а ты плывешь в этом сером ватном дне и конца края нет приключениям и подслушанным разговорам, скрытых от тебя туманом, людей. 

- У Вас нестандартный стиль письма, но, ко всему прочему, достаточно простой и увлекательный. Какие-то авторы повлияли на Ваш «почерк»?

Нестандартный стиль письма? А что, в письме есть стандарты? Кто-то говорит, что во мне есть что-то от Брэдбери, кто-то «что чистое, как слеза». И что пишу легко о тяжелом. Многие пишут, что это что-то новое в казахстанской литературе. Однажды даже назвали Абаем и Хемингуэем в юбке за любовь к описанию природы и национальной кухни. Кто именно и в какой момент повлиял на «почерк» сейчас уже и не разобрать. Во времена студенчества, пыталась копировать пофигистический стиль Довлатова, но ничего путного из этого не вышло, и как бы я не играла словами получалось вторично. Больше не пытаюсь.

Pandaland Image

- Вы недавно объявили, что начали работать над детской книгой. Некоторые книги удачно публикуются только потому, что были написаны для собственных детей (вспомнить того же «Хоббита» или «Винни Пуха»). Вы придерживаетесь такой же тактики? О чем будет книга?

Ох, я мечтала о ней с рождения дочери. Она написана и в ближайшее время будет издана.

Книга о любви. В самой простой форме, без битья в грудь о том, что мой ребенок самый лучший. О любви просто так, ни за что. О том, какое это счастье и везение, иметь возможность наблюдать за тем, как из тебя, такой простой женщины, родился и вышел ЧЕЛОВЕК. У меня их трое. Девочка и двойня. То есть, я, ничем не примечательная  Мика Калдыбаева, человечек из крошечного пгт за Карагандой, сижу рядом с девочкой, которая сочиняет стихи, поет песни, выдумывает миры, ищет луну, крепко обнимает, плачет, гладит уличных кошек и собак, мечтает о мороженном.

Книга написана для старшей дочери. С цветными иллюстрациями на которых она, Клоэ, навсегда останется пятилетней. Ей уже пять с половиной, она забыла половину того, о чем мечтала. Перестала играть в то, что играла. Она растет так быстро, что я не успеваю физически запоминать и «замораживать» в памяти жесты, слова. А в книге, написанной в виде сказок, она всегда будет моей самой первой, самой нужной, самой смелой, потому что она выходит на тропу войны с выдуманными монстрами. Книга очень легкая и смешная. Я читаю отрывки детям, друзьям дочери, и они смеются и ждут продолжения.  А это значит, что самый главный читатель, любопытный и храбрый ребенок — найден.

- К слову о детях. Ваши дети растут в интернациональной семье. Как решаете проблему культурного кода, языка, религии?

Да, мои дети растут в интернациональной семье. Муж испанец, я казашка, дети — дети мира. Старшая родилась в Валенсии, Испания, до двух лет жила в Ташкенте. Двойня родилась в Перу, по паспорту перуанцы. Этим летом они месяц гостили в Казахстане у родителей.

Как решаем проблему культурного кода? А никак. Мы не делаем из этого проблемы. Дети говорят на русском и испанском, старшая учится на английском, мелкие пока ни на каком не говорят. У них свой космос современным лингвистам неподвластный.

Религия. Тут сложнее. Живя в очень религиозной (по большей части католической) стране, с вопросами о религии сталкиваемся волей не волей. Если у детей возникают вопросы о том, кто такой Иисус и почему у него на каждой улице по дому (церкви), то объясняем с точки зрения мифологии. Не заостряя внимания, но и не обходя острых углов вероисповедания.

- И последний вопрос: что вы бы посоветовали казахстанским мамам, которые мечтают реализовать свой творческий потенциал, но никак не решаются на это?

Занимайтесь саморазвитием. Даже если вам кажется, что ваши дети еще очень малы и ничего не понимают. Поверьте, они очень даже понимают. Ничем не занимающаяся мама — это уставшая мама. Парадокс, да?

Menu